Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

shevchenko

Короткий спогад Н. Кибальчич (Наталка Полтавка)

 
        * * *
       
        Я была очень маленькой, мне не было еще и пяти лет, когда Шевченко умер; но я помню его очень живо... Не много я знала его и об нем, но одно врезалось в моей памяти: он любил детей и дети его любили; какая-то непостижимая сила связывала его чистую высокую душу с этими непорочными существами. Передаю, что вспомнилось об нем из моего далекого прошлого, и пусть это слабое мое воспоминание ляжет новым венком на его одинокую полузабытую могилу.
        Однажды вечером (это было в Петербурге) мы все собрались в нашей столовой, вокруг чайного стола. Я была в тревожном состоянии, ожидался один наш знакомый, которого я почему-то боялась и недолюбливала... Раздался звонок, и я стремительно вскакиваю с места и прячусь лицом у отца в коленях, невольно подражая известной привычке страуса...
        Слышатся чьи-то тяжелые шаги; но вошедший гость молчит, не подает голоса, очевидно его предупредили...
        — А подивись, хто прийшов! — загадочно-весело говорит мне отец. Подозревая предательскую западню, я не двигаюсь.
        — Та то не той дядько, не бійсь, дурна!., подивись!..
        Тот же самый результат; я не поддаюсь.
        Отец берет мою голову и насильно приподымает. Я в ужасе открываю крепко защуренные глаза и вижу — передо мною стоит здоровый, лысый «дядя» с добродушнейшей улыбкой на круглом, полном лице.
        — Дядько Кобзарь! — воскрикнула я и в одно мгновение повисла у него на шее.
        Да, дети любили добродушнейшего кобзаря.
        Помнится еще другой случай. Мы переехали на дачу в Стрельну 1, и Шевченко у нас гостил. Однажды, забравши нас детей (меня, которую он называл «моє маленьке», и сестру мою моложе меня годом, которую он называл «моє велике»), он отправился с нами гулять на какую-то поляну. День был ясный, солнечный, золотистый, один из тех радостных летних дней, которые могут быть только в беззаботном детстве и которые никогда потом не забываются... Мы с сестрой без устали бегали по душистой, пестрой леваде, собирая целыми охапками цветы и таская их в перегонку «дядьку Кобзарю».
        Он сидел с краю, на каком-то возвышении, должно быть скате рва и, склонив голову на руку, в безмолвии глядел в даль...
        О чем он думал, что делалось в его тоскующей душе, или какие образы проносились в могучем воображении, я конечно тогда не спрашивала себя; но вот и теперь, после многих лет, я ясно, как живую, вижу перед собой эту выдвинутую среди зеленого моря задумчивую фигуру, точто всю облитую золотистым солнцем!.. Мы со смехом бросали ему на колени цветы, он поднимал голову, тихо улыбался и гладил нас рукой по стриженным головкам.
   
   
        Н. М. Кибальчич, Коротенькое воспоминание о Т. Гр. Шевченке, «Киевская старина», 1887, март, стор. 585 — 586.
 
shevchenko

Спогад Катерини Юнґе

 
        * * *
       
        Прошла коронация, — ответа не было. Волнение в нашем доме было большое, — все предсказывали самые ужасные последствия смелой выходки отца. Время тянулось, неизвестность все более томила, но я должна сказать к чести нашей семьи, что все внимание всех нас было обращено не на личные интересы, а только на то: будет или нет освобожден Шевченко? Наконец, — никогда не забуду я этого вечера, — ответ был получен! Бумага пришла часов в одиннадцать вечера; мы, дети, уже спали. Вдруг тетя будит нас. «Что такое?» — вскакиваем мы. — «Радость! радость! одевайтесь скорее, идите в залу...» В одну минуту готовы, летим в залу, попадаем в объятия матери, в объятия Николая Осиповича [Осипова], который подбрасывает нас на воздух. Тут и тетя Надя, ради такого торжества, спустившаяся со «своего верху» m-me Левель. Все в один голос кричат: «Освобожден! освобожден! Шевченко освобожден!» Суют нам какую-то бумагу... Отец притягивает нас к себе, лицо у него светлое и радостное... Раздается выстрел открываемой бутылки шампанского, и мы с сестрой, точно теперь только проснувшись, начинаем кричать от радости и кружиться по зале.
        Мать моя, теперь уже не скрывая своего имени, тотчас же сообщила Шевченку счастливую весть и получила от него безумно радостное письмо с обрывками мыслей, надежд и планов [...]
       
        Е. Ф. Юнге, Воспоминания, стор. 131.