shevchenko

Спогад Євгена Чикаленка про читання «Кобзаря» серед народу

 
        * * *

        Collapse ) Крім того, в Полтавщині, де земство було заведене ще в 60-их роках, більше людей грамотних, а на правім березі, де земство заведене тільки в 90-их роках, та й те куце, селян грамотних значно менше.
        Їздячи по залізних дорогах, раз у раз в третьому класі, я навмисне брав з собою «Кобзаря», якого держав розгорнутим. На правобережних залізних дорогах ніколи ніхто з селян не поцікавився, яку я книжку читаю, хоч я навмисно лишав розгорнутого «Кобзаря» на лавці; на лівобережних дорогах раз у раз селяни питали мене про книжку, яку я держав у руках, або просили почитати; декотрі знали «Кобзаря», а більшість, почитавши її уперше, з захопленням просили продати їм книжку, або хоч сказати, де можна її купити. А деякі оповідали про Шевченка якісь легенди, або й дійсні події, про які вони чули від батьків, бо Шевченко часто бував і подовгу проживав на Полтавщині. Проживаючи у жінчиних родичів у Лубенщині, я був у дуже добрих відносинах з сусідніми козаками Заволошними, раз у раз розмовляв з ними про минуле України, про події на будуче, читав їм і давав читати українські книжки, одним словом, пробуджував у них національну свідомість.


        Чикаленко Є. Х. Зібрання творів в 7 т. — К., 2003. — Т. 1. Спогади. — С. 196-197.
 
shevchenko

Лист M. Г. Мацкевича до О. Ф. Кістяківського. 14 липня 1884 р.

 
        Взобравшись сегодня по известной Вам крутизне на Тарасову гору, я застал на могиле каневского исправника Тарановского, киевского жандармского штаб-офицера (с грузинским типом лица) и мастеров (заметьте: чистых руссаков), которые под надзором и руководством распорядителя (заметьте: чистейшего руссака) втаскивали блоком на могилу гранитные глыбы и подготовляли на ней основание для памятника, который теперь на берлине у Ржищева, а в Канев должен прибыть сегодня вечером или завтра утром. Могила — большой курган, края (скаты) которого на екатеринославский манер усеяны бахчой (баштаном). Довольно большой круг около кургана охвачен дощатым частоколом. Вблизи кургана «хата і кімната», о которых при жизни своей мечтал для себя покойный поэт-страдалец. По словам сторожа, живущего там три месяца, постройками распоряжался «инженер». К сожалению, этот инженер дурно распорядился тем, что, во 1-х, слишком высоко поставил частокол на окраине горы и тем закрыл вид на Днепр и с Днепра, во 2-х — приказал вырубить мало дерев пред курганом и слишком много позади его. Нужно бы, чтобы позади была густая стена, например, берез, на фоне которых оттенялся бы памятник, а впереди — простор, сквозь который он был бы виден «задрипанцу» Юркевичу. Чрез неделю, сказал мне распорядитель, может быть окончена установка памятника.

        14 июля 1884 г., Канев


        Т. Г. Шевченко в епістолярії відділу рукописів. — К., 1966. — С. 82.
 
shevchenko

Рапорт київського поліцеймейстера про характер надмогильного пам’ятника Шевченкові. 29 січня 1884 р.

 
        1884 р., січня 29. — Рапорт київського поліцеймейстера київському губернаторові про характер надмогильного пам’ятника Т. Г. Шевченкові
 
        Секретно
 
        Вследствие словесного поручения вашего превосходительства честь имею донести, что памятник поэту Шевченко, изготовленный на заводе Термена, до сего времени в Канев не отправлен. На одной стороне сказанного памятника имеется следующая надпись:
 
                „Свою Україну любіть;
                Любіть її во врем’я люте,
                В останню, тяжкую минуту
                За неї господа моліть“.
 
        На другой
 
                Родився р[оку] б[ожого]
                1814 лютого 25 дня.
                Почив р[оку] б[ожого] 1861 лютого 26 дня.
 
        Полицмейстер (підпис) *
 
        (ЦДІА УРСР, справа з фонду „Киевского губернатора“, „Секретная часть“, 1883 р., № 379, арк. 21).
 
 
        * На документі є така помітка: „Прошу немедленно довести до сведения генерал-губернатора в дополнение к последнему представлению“.
        Цит. за: Т. Г. Шевченко в документах і матеріалах. — К., 1950. — С. 295-296.
 
shevchenko

Лист про заборону цитат із творів Шевченка на його надмогильному пам’ятнику. 23 січня 1884 р.

 
        1884 р., січня 23. — Лист київського генерал-губернатора київському губернаторові про заборону будь-яких цитат із творів Т. Г. Шевченка на його надмогильному пам’ятнику
 
        Конфиденциально
 
        Представлениями от 20 и 22 сего января за № 241 и 264 ваше превосходительство изволили между прочим довести до моего сведения, что крест, предположенный к постановке на могиле поэта Т. Шевченко близ г. Канева, изготовлен уже на киевском чугунолитейном заводе Термена, при чем на одной из сторон этого креста имеется, независимо от надписи о времени рождения и смерти поэта, четырехстишие на малороссийском языке.
        Признавая с своей стороны означенное четырехстишие вполне несоответственным, а равным образом принимая во внимание, что вследствие представления вашего превосходительства от 12 сентября прошлого года за № 3932, основанного на ходатайстве самого распорядителя по обновлению могилы Шевченка — г. Якубенко, мною выражено было согласие на постановку креста лишь с рельефным изображением покойного Шевченко, с означением его имени и времени рождения и смерти, но без каких бы то ни было иных на кресте надписей, я имею честь покорнейше просить вас, милостивый государь, ныне же сделать зависящее распоряжение о том, чтобы помянутый выше завод Термена никак не выдавал заготовленного им креста заказчикам впредь до уничтожения ими помещенного на кресте объясненного выше четырехстишия; о каковом моем распоряжении благоволите приказать объявить самим заказчикам под расписку; меня же о последующем уведомить.
 
        Генерал-адъютант Дрентельн
 
        (ЦДІА УРСР, справа з фонду „Киевского губернатора“, „Секретная часть“, 1883 р., № 379, арк. 23.). Цит. за: Т. Г. Шевченко в документах і матеріалах. — К., 1950. — С. 296-297.
 
shevchenko

Лист Б. Д. Грінченка до М. М. Грінченко. 29 жовтня 1883 р.

 
        Зараз я прочитав у газеті, як стрівають Тургенєва і які процесії мають зробити при його похороні. Я не знаю, може, ще вплив роздратованого почуття зробив те, що мене злість бере, мені тяжко читати це все. Тяжко, бо передо мною стоїть могила нашого народного поета, мученика ідеї, сина народа. Там, над Дніпром, стоїть вона, боки її пообвалювалися, хрест згори донизу списаний прізвищами тих, хто був на цій великій могилі, підгнив і впав. І не можна оправити могилу, не можна нового хреста поставити — поліціянти, маючи наказ «свыше», не дають і підходити до могили. Це вже більше не велика могила великого поета, до котрої сходилися поклонитися українці, — це вже тепер шпильок, потоптаний поліціянтськими ногами. Ти писала колись, що я помиляюсь в своєму погляді на Тургенєва, що я недбалим зостаюся до всього, що не українське.
        Що ж мені дорожче — Тургенєв чи Шевченко? Про кого ж я буду плакати: про Тургенєва, котрому царський похорон воздають, чи про Шевченка, на могилі котрого свині пасуться; що мені рідніше, що для мене важливіше: твори Тургенєва чи Шевченкові твори, котрих не то що друкувати, а й читати не дають. Ні, я плачу, та тільки плачу за своїх, бо у нас, українців, стільки того горя й муки, що нема змоги плакати по чужому горю. Ось де причина того, що я так приняв смерть Т[ургенє]ва.

        29 жовтня 1883 p., Олексіївка


        Т. Г. Шевченко в епістолярії відділу рукописів. — К., 1966. — С. 75-76.
 
shevchenko

Лист київського губернатора про умови впорядкування могили Шевченка. 15 червня 1883 р.

 
        1883 р., червня 15. — Лист київського губернатора до київського генерал-губернатора про умови, на яких він дозволив впорядкування могили Т. Г. Шевченка
 
        Представляя на усмотрение вашего высокопревосходительства копию с полученного мною представления каневского городского головы от 4 сего июня за № 87, имею честь довести до вашего сведения, что на представление это мною вместе с сим сообщено коллежскому советнику Хантинскому, что не имея в виду закона, воспрещающего кому-либо возобновлять над могилами их родственников надгробные кресты, я не встречаю препятствий к дозволению возобновить крест над могилою Тараса Шевченко и оградить оную решеткою его брату, если им будут представлены доказательства, что он действительно родной брат умершего. Что же касается избы для помещения сторожа, то не видя никакой необходимости, признал устройство оной излишним.
        Независимо от сего, мною предписано каневскому исправнику обратить внимание на лицо, которое будет действительно исправлять крест и устраивать ограду, а по окончании работ наблюсти, чтобы при совершении панихиды, как это принято, не было бы на могиле никаких сборищ, манифестаций или чего-либо подобного, к чему и должны им быть приняты своевременно меры.
 
        Губернатор (підпис)
 
        (ЦДІА УРСР, справа з фонду „Киевского губернатора“, „Секретная часть“, 1883 р., № 379, арк. 2). Цит. за: Т. Г. Шевченко в документах і матеріалах. — К., 1950. — С. 295.
 
shevchenko

М. Лєсков. Чи забуто Тарасову могилу? Вересень 1882 р.

 
Н. Лесков
ЗАБЫТА ЛИ ТАРАСОВА МОГИЛА?


        По поводу странного и несколько даже смешного спора о могиле поэта Тараса Шевченки мне 30 августа довелось прочесть в одной газете, будто осыпавшуюся могилу поэта забыла не одна редакция этой газеты, «но и все его почитатели и даже друзья, как это свидетельствует полная заброшенность и жалкое состояние могилы».
        Это несправедливо и требует поправки.
        Могила Шевченки Collapse ) Но лучше уже пусть она осыпается, чем если ее огородят и станут затруднять живой народный прибой к ней. Это Тараса обидит.



Collapse )
 
theda_wings

Усім, усім, усім,

хто цікавиться українською культурою.
Відучора і, сподіваємося, надовго у ЖЖ присутній журнал Київського кобзарського цеху.
Ось він: kkceh . Журнал є продовженням сайту, але буде динамічнішим. Тут ви знайдете різноманітну інформацію щодо кобзарства у широкому сенсі цього слова, анонси цікавих подій, відео, фото та багато іншого. Заходьте у гості:)
shevchenko

М. Лєсков. Вічна пам’ять на нетривалий час. Серпень 1882 р.

 
Н. Лесков
ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ НА КОРОТКИЙ СРОК (МАЛЕНЬКИЙ ФЕЛЬЕТОН)


        От скуки и томительного однообразия жизни говорят будто «люди пухнут»; а опухая, теряют память и забывают то, что знали и что всем известно. На сих днях в этом роде обнаружилось небольшое, но странное приключение с могилою Шевченко.
        Киевская «Заря» напечатала у себя известие о небрежном содержании «Тарасовой могилы» близ Канева. Могила поэта осыпалась, и большой деревянный крест на ней подгнил. Газета «Новости» 26 августа перепечатала из «Зари» это известие, а на следующий день (27 августа) спохватилась и поместила следующую поправку:
        «Вчера мы сделали выдержку из газеты «Заря» о небрежном содержании могилы Т. Г. Шевченка, находящейся будто бы «на пути к Пекарям». Сегодня один из почитателей Шевченка сообщает нам, что указание это неверно: «Шевченко умер в Петербурге и погребен на кладбище Новодевичьего монастыря, где над его могилой поставлен и монумент».
        Все это не так, и «один из почитателей Шевченка» имеет, очевидно, очень короткую память. Он совершенно напрасно ввел в заблуждение литераторов газеты «Новости» и их читателей, посоветовав им искать монумент Шевченко в Новодевичьем монастыре.
        Покойный Шевченко действительно скончался в Петербурге, и отпевание его производилось в церкви Академии художеств, но в Новодевичьем монастыре его не хоронили, и могилы его там нет, и нет там ему никакого «монумента». Откуда все это пригрезилось «одному из почитателей» — отгадать невозможно.
        Collapse )
        А редакции газеты «Новости» пока, кажется, надо бы сделать еще одну поправку в том смысле, что Шевченко действительно похоронен близ Канева, а не в петербургском Новодевичьем монастыре, и что здесь ему никакого «монумента» не ставлено. Иначе кто-нибудь, пожалуй, придет сюда искать этот монумент и, не найдя его, рассердится.



Collapse )
 
shevchenko

«Тарасові роковини» 1882 року. Санкт-Петербург

 
        * * *

        Наступил 1882 год — очень тяжелый в жизни покойника [Костомарова].
        25-го февраля этого года исполнился 21 год со дня смерти его славного друга и поэта Украины — Шевченка. 26-го числа украинский кружок, по обыкновению, традиционно, отслужил в Казанском соборе панихиду по бессмертном творце «Кобзаря», а вечером, в ресторане Бореля, мы справляли «Тарасовы роковины». Обед был очень оживленный. Всех забавляло меню этого обеда. Вот оно — передаю его с дипломатическою точностью:

        Водка и закуска:
        Горілка од „Насті Горовой“. Оковита, що пив „Перебендя“.
        „Трезвенный“ московський запридух з Страстного бульвару.
        „Содействующий“ спотикач з Охотного ряду.
        „Самобитні“ раки, що повзуть „назад“, „домой“ — у московське болото.
        „Потрясающее основы“ желудка свиняче сало.
        Дозволенная цензурою тарань, сухи чабаки „хлопоманы“ замісць „средостения“, та ще дещо з общепринятым правописанием.

        Козацький обід:
        1. „Украинофильский“ борщ та „сепаратистицька“ каша.
        2. „Воссоединенная“ „осетрина з хріном замісць конституції“.
        3. Баранина, що ми „Гайдамаки“ Тарасовы; до неї — солоні огірки і др. независящия обстоятельства.
        4. „Горох при дорозі“ од „Солопія та Хиври“.
        5. Кисіль — не Адам Кисіль та і не Софья Марковна Кисіль, а крем — або що.
        „Ласощів — пасльону та цибулі“ не буде, бо батько Микола цибулі не вживає.
        Обязательно — „маттері його сто копанок чортів“ — після обіда полоскать зубы, в кого є, „банею пакибытия“.
        Речей не говорить, а „мовчать — бо благоденствуем“.

        «Батько Микола» так оживился во время этого обеда и задушевной беседы дружеского кружка, что, казалось, помолодел. Таким веселым его давно не видели. Он даже не жаловался ни на головную боль, ни на желудок, и не говорил: «ох, потягота, позевота, печаль, грусть и подсердечная тоска!» Даже когда некоторые из молодежи стали читать кое-что из Шевченка и когда юная падчерица историка, С. М. Кисель, прелестно прочла Тарасову «Тополю», старик так увлекся, что сам вызвался продекламировать наизусть одно из стихотворений своего бессмертного друга; но — увы! память ему изменила, та память, которую называли поистине феноменальною... Старик стал спотыкаться, повторять, — ему подсказывали... Так он и не кончил! А когда-то он знал наизусть почти всего Шевченка.


        Д. Л. Мордовцев. Н. И. Костомаров в последние десять лет его жизни 1875-1885 (окончание) // Русская старина. — СПб., 1886. — № 2. — С. 332-333.