Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

shevchenko

Спогад К. Юнґе про квартиру Шевченка. Санкт-Петербург, 1860

 
        * * *
       
        В квартире Шевченко в Академии никогда особенного беспорядка не замечала; у него был служитель один очень добродушный академический сторож, кот[орый] если и не так усердно следил за чистотой, как бы это было под надзором хозяйки, но ежедневно убирал его комнату, так что никакой беспорядок не бросался в глаза. Вообще я очень не одобряю стремление некоторых людей делать из Шевченко какого-то распущенного, беспорядочного, безшабашного чудака и пьяницу. Могу Вас уверить, что он не делал такого впечатления; в своей внешности он ничем не отличался от обыкновенных людей, напротив, он любил все красивое и изящное и невольный беспорядок холостой жизни тяготил его. Когда он был женихом, он постоянно заботился сам об туалетах своей невесты.
   
   
        Е. Юнге, Письмо к А. Я. Конисскому от 14 апреля 1898 г., «Культура», 1925, № 3, стор. 49.
 
shevchenko

Спогад Л. Жемчужникова про Ликеру

 
        * * *
       
        Об отношениях Шевченко к Лукере я никогда с ним не говорил. Друзья Шевченко и все любящие его боялись этой свадьбы, жалеючи его и уважая, так как не предвидели от того ничего хорошего. Об Лукере отзывались неодобрительно.
   
   
        Л. Жемчужников, Письмо к А. Я. Конисскому от 18 октября 1897 г., «Культура», 1925, № 3, стор. 41.
 
shevchenko

Короткий спогад Н. Кибальчич (Наталка Полтавка)

 
        * * *
       
        Я была очень маленькой, мне не было еще и пяти лет, когда Шевченко умер; но я помню его очень живо... Не много я знала его и об нем, но одно врезалось в моей памяти: он любил детей и дети его любили; какая-то непостижимая сила связывала его чистую высокую душу с этими непорочными существами. Передаю, что вспомнилось об нем из моего далекого прошлого, и пусть это слабое мое воспоминание ляжет новым венком на его одинокую полузабытую могилу.
        Однажды вечером (это было в Петербурге) мы все собрались в нашей столовой, вокруг чайного стола. Я была в тревожном состоянии, ожидался один наш знакомый, которого я почему-то боялась и недолюбливала... Раздался звонок, и я стремительно вскакиваю с места и прячусь лицом у отца в коленях, невольно подражая известной привычке страуса...
        Слышатся чьи-то тяжелые шаги; но вошедший гость молчит, не подает голоса, очевидно его предупредили...
        — А подивись, хто прийшов! — загадочно-весело говорит мне отец. Подозревая предательскую западню, я не двигаюсь.
        — Та то не той дядько, не бійсь, дурна!., подивись!..
        Тот же самый результат; я не поддаюсь.
        Отец берет мою голову и насильно приподымает. Я в ужасе открываю крепко защуренные глаза и вижу — передо мною стоит здоровый, лысый «дядя» с добродушнейшей улыбкой на круглом, полном лице.
        — Дядько Кобзарь! — воскрикнула я и в одно мгновение повисла у него на шее.
        Да, дети любили добродушнейшего кобзаря.
        Помнится еще другой случай. Мы переехали на дачу в Стрельну 1, и Шевченко у нас гостил. Однажды, забравши нас детей (меня, которую он называл «моє маленьке», и сестру мою моложе меня годом, которую он называл «моє велике»), он отправился с нами гулять на какую-то поляну. День был ясный, солнечный, золотистый, один из тех радостных летних дней, которые могут быть только в беззаботном детстве и которые никогда потом не забываются... Мы с сестрой без устали бегали по душистой, пестрой леваде, собирая целыми охапками цветы и таская их в перегонку «дядьку Кобзарю».
        Он сидел с краю, на каком-то возвышении, должно быть скате рва и, склонив голову на руку, в безмолвии глядел в даль...
        О чем он думал, что делалось в его тоскующей душе, или какие образы проносились в могучем воображении, я конечно тогда не спрашивала себя; но вот и теперь, после многих лет, я ясно, как живую, вижу перед собой эту выдвинутую среди зеленого моря задумчивую фигуру, точто всю облитую золотистым солнцем!.. Мы со смехом бросали ему на колени цветы, он поднимал голову, тихо улыбался и гладил нас рукой по стриженным головкам.
   
   
        Н. М. Кибальчич, Коротенькое воспоминание о Т. Гр. Шевченке, «Киевская старина», 1887, март, стор. 585 — 586.
 
shevchenko

Із листа О. Н. Маркевич до М. Я. Макарова. 12 липня 1860 р.

 
        * * *

        Алек[сандра] Мих[айловна Кулиш] и ее сестра (Н. М. Забила) тоже жалуются на твое молчание и на Лукерью (Полусмак). Ты бы написал сей последней записку крупными буквами с приказанием слушаться обеих сестер и вести себя хорошенько под опасением отсылки в Малороссию.


        ИРЛИ, ф. 170, оп. 1, №89; Цит. за П. В. Жур. Труды и дни Кобзаря. — Люберцы, 1996. — С. 503-504.
 
 
shevchenko

Про офорти Шевченка

 
        * * *

        После возвращения в 1858 г. из ссылки Т. Г. Шевченко возобновил свои занятия офортом, которые не оставлял до конца своей жизни. Этот новый период характеризуется дальнейшим развитием реалистического метода и усовершенствованием техники офорта. Ряд копий с картин Мурильо, Рембрандта, К. Брюллова, М. Лебедева, А. Мещерского, И. Соколова послужили ему для разнообразнейших штудий офортной техники (игла, акватинта, лавис). В результате этих занятий на протяжении двух лет он создал замечательную серию автопортретов и портретов Ф. Бруни, П. Клодта, Ф. Толстого и других. Они вошли в сокровищницу русского гравирования как золотой фонд реалистического искусства. Замечательные по своей выразительности, блестящие по технике гравюры Т. Г. Шевченко до сих пор дают примеры высоких достижений в области офортной гравюры.


        Корнилов П. Е. Офорт в России XVII-XX веков. М., 1953, с. 55-56.
 
shevchenko

Рапорт про перебування Шевченка в Черкасах. 29 вересня 1859 р.

 
№ 566. 1859 р., вересня 29. Рапорт черкаського городничого київському цивільному губернатору П. І. Гессе про перебування Т. Г. Шевченка в м. Черкасах
 
        Секретно
 
        № 470
        29 сентября 1859 г.
 
        Господину киевскому гражданскому губернатору
        черкасского городничего
 
        Рапорт
 
        Вашему превосходительству в исполнение предписания от 15 июля за № 3873 имею честь донести, что академик Тарас Шевченко в июле месяце был в г. Черкассах самое короткое время и потом черкасским земским исправником отправлен в г. Киев.
 
        Городничий [підпис]
 
        ДМШ, А-20, спр. 173, арк. 25. Оригінал.
        На документі написи: «143/59»; «К делу»; «5725»; «2 октября».
 
 
shevchenko

Рапорт В. Табачникова про богохульство Шевченка. 15 липня 1859 р.

 
№ 536. 1859 р., липня 15. Рапорт черкаського земського справника В. О. Табачникова київському цивільному губернатору П. I. Гессе про «богохульство» Т. Г. Шевченка під час його перебування в Черкаському повіті
 
        Секретно
 
        Господину Киевскому гражданскому губернатору
        Черкасского земского исправника
 
        Рапорт
 
        Проездом чрез местечко Межирич 7-го июля я узнал, что 5 числа приехал сюда Тарас Шевченко, тот самый, который за политические преступления был отдан в военную службу и по увольнении из оной, на основании последовавшего предписания вашего превосходительства, должен находиться под строгим секретным надзором. Сторонние лица, которых я спрашивал о поводах приезда Шевченка, объявили, что Шевченко имеет намерение поселиться в Межиричском имении, для чего предполагает избрать место в селении Пекарях, принадлежащем к сему имению, и построить там дом.
        Кроме сделанного было сейчас по получении предписания вашего превосходительства распоряжения по уезду о надзоре на случай приезда Шевченка, после того я подтвердил, кому следовало, о бдительном наблюдении за действиями Шевченка.
        По прибытии же в местечко Межирич 12 июля дознано, что Шевченко чрез несколько времени по приезде в Межирич осматривал местность селения Пекарей (от местечка Межиричи находится в 15-ти верстах над Днепром) и избрал место для своей оседлости. При осмотре места находились дворяне: Витольд Вольский, Козловский и Хилинский и варшавский житель Молендский, проживающие в Межиричском имении и занимающие некоторые экономические должности; кроме того, был карбовничий пекарской люки крестьянин Тимофей Садовый. По выборе места для дома начал Шевченко подчевать водкою, которой было распито две кварты, потом, показывая Садовому оторванный тут же от липы лист, Шевченко спрашивал его по малороссийски — кто это дал? И когда отвечал Садовый, что Бог, — то Шевченко отозвался; дурак ты, веруешь в Бога, и затем прибавил: Бог, Саваоф, пусть он поцелует меня... (указывая на заднее место), затем назвал божию матерь покрыткою *, выказывал свое верование в одного Иисуса Христа. Крестьянин Садовый начал креститься и уклоняться от такого рассказа Шевченки, тогда Шевченко бранил его словами: старый собака, невера и прогнал от себя.
        Между же официалистами Межиричского имения разнеслись толки, будто Шевченко, кроме богохульства, говорил еще бывшим около него означенным лицам, что не нужно Collapse )
        Сам же Шевченко на данные ему вопросы по обстоятельствам извета на него говорит, что он, сколько помнит, ничего дурного не говорил ни пред означенными дворянами, ни пред крестьянином Садовым, что на подобные выходки, в которых его оговаривают, он никогда Collapse )
 
shevchenko

Спогад Катерини Юнґе

 
        * * *
       
        Прошла коронация, — ответа не было. Волнение в нашем доме было большое, — все предсказывали самые ужасные последствия смелой выходки отца. Время тянулось, неизвестность все более томила, но я должна сказать к чести нашей семьи, что все внимание всех нас было обращено не на личные интересы, а только на то: будет или нет освобожден Шевченко? Наконец, — никогда не забуду я этого вечера, — ответ был получен! Бумага пришла часов в одиннадцать вечера; мы, дети, уже спали. Вдруг тетя будит нас. «Что такое?» — вскакиваем мы. — «Радость! радость! одевайтесь скорее, идите в залу...» В одну минуту готовы, летим в залу, попадаем в объятия матери, в объятия Николая Осиповича [Осипова], который подбрасывает нас на воздух. Тут и тетя Надя, ради такого торжества, спустившаяся со «своего верху» m-me Левель. Все в один голос кричат: «Освобожден! освобожден! Шевченко освобожден!» Суют нам какую-то бумагу... Отец притягивает нас к себе, лицо у него светлое и радостное... Раздается выстрел открываемой бутылки шампанского, и мы с сестрой, точно теперь только проснувшись, начинаем кричать от радости и кружиться по зале.
        Мать моя, теперь уже не скрывая своего имени, тотчас же сообщила Шевченку счастливую весть и получила от него безумно радостное письмо с обрывками мыслей, надежд и планов [...]
       
        Е. Ф. Юнге, Воспоминания, стор. 131.
       
shevchenko

Наказ Обручова про арешт Шевченка. 24 червня 1850 р.

 
№ 364. 1850 р., червня 24. Наказ командира Окремого оренбурзького корпусу В. О. Обручова командирові 5-го лінійного батальйону Д. В. Мешкову про арешт Т. Г. Шевченка
 
        Секретно
 
        № 81
        24 июня 1850 г.
 
        Командующему Оренбургским линейным № 5 батальоном
 
        Предписываю вашему высокоблагородию состоящего в вверенном вам батальоне рядового Тараса Шевченка немедленно подвергнуть строжайшему аресту в гауптвахте кр[епости] Орской, впредь до особого, от меня предписания, в случае же требования его командиром Оренбургского линейного № 2 батальона подполковником Чигирем, неотлагательно отправить к нему под надзором благонадежного унтер-офицера и под строжайшим караулом в пути от одной станции до другой не менее трех человек из местной кордонной стражи.
        На взимание в пути по паре лошадей из кордонных с проводником препровождаю при сем открытый лист, который, если не употребится для изложенной надобности, должен представиться в штаб вверенного мне корпуса.
        О получении и исполнении настоящего предписания мне немедленно донести.
 
        Подписал генерал от инфантерии Обручев
        Верно: исправляющий должность дежурного
        штаб-офицера войсковой старшина
 
        ІЛ, ф. 1, № 406, спр. 201, арк. 53 — 53 зв. Відпуск.